Всё началось с того, что Белобрысый листал тикток в четыре часа утра.
Обычная история: он уже пересмотрел все видосы с котами, уже посмеялся над очередным упавшим дедом, уже залип на том, как парень с идеальной челюстью открывает холодильник и смотрит в камеру с выражением «я только что разбил твою девушку, и мне не стыдно». И тут его осенило.
— А чё, — сказал Белобрысый вслух, разбудив Лохматого, который спал на диване с недоеденным чебуреком в руке. — Я же тоже могу. Я же, блядь, охуенный.
— Чё? — промычал Лохматый, не открывая глаз.
— Я говорю, я фотогиеничный.
— Ты — хуй, — сказал Лохматый и перевернулся на другой бок.
Но Белобрысый уже не слушал. Он открыл фронталку, посмотрел на себя. Светлые взъерошенные волосы, худое лицо, глаза с вечными кругами (потому что он никогда не спит нормально). Он сделал селфи. Потом другое. Потом с фильтром. Потом без фильтра. Потом с высунутым языком. Потом серьёзное. Потом загадочное.
— Да, — сказал он себе. — Я, сука, фотогиеничный.
Он полез в интернет, нашёл объявление: «Требуются модели для фотосессии. Нестандартная внешность приветствуется. Оплата — 3000 рублей за съёмку».
«Нестандартная внешность», — подумал Белобрысый. — «Это я. Я весь нестандартный. Я уникальный экземпляр».
Он написал: «Здравствуйте я очен фотогеничный человек хочу стать маделю вашы условия?»
Ответ пришёл через пять минут: «Приходите завтра в 14:00 по адресу... Возьмите с собой портфолио, если есть. Будет кастинг».
Портфолио у Белобрысого не было. Но был тикток с 1200 подписчиками и два видоса, где Лохматый пердит в такт «Интернационалу». Он решил, что это сойдёт.
Утром он ворвался в кафе «Соловей» с таким видом, будто выиграл в лотерею.
— ТОВАРИЩИ! — заорал он, влетая в дверь. — Я СТАНОВЛЮСЬ МОДЕЛЬЮ!
За стойкой Ленни замер с чашкой в руке. На его лице было написано: «Я только что проснулся, и уже пиздец». Рен, который протирал столы, поднял бровь. Олив выглянула из подсобки с конфетой в зубах. Тамара Петровна даже не подняла головы — она мыла пол у входа и делала вид, что Белобрысого не существует. Лохматый, который пришёл вместе с Белобрысым (потому что они всегда ходят вместе, как два дебила), уже сел за столик и начал жрать чебурек с видом «я здесь ни при чём».
— Кто тебе сказал, что ты модель? — спросил Рен, откладывая тряпку.
— Я сам сказал! — гордо ответил Белобрысый. — Я фотогиеничный!
— Кто тебе сказал, что ты фотогиеничный? — уточнил Ленни, всё ещё держа чашку на весу.
— Я сам сказал! — повторил Белобрысый. — И мне не нужны ваши сомнения! У меня кастинг сегодня в два!
— Кастинг куда? — спросила Олив, подходя ближе.
— В модельное агентство! Ну, типа. Я нашел в интернете. Там нестандартная внешность нужна. А я — это прям эталон нестандартности.
Рен посмотрел на Ленни. Ленни посмотрел на Рена.
— Это скам, — сказал Ленни.
— Скам? — не понял Белобрысый.
— Развод, — перевёл Рен. — «Нестандартная внешность» — это кодовое слово для «мы возьмём с тебя деньги за тестовые фото, а потом ты никому не будешь нужен».
— А вот и нет! — обиделся Белобрысый. — Там 3000 рублей за съёмку! Мне заплатят!
— Тебе заплатят, — кивнул Ленни. — После того как ты заплатишь за «пробный пакет» или «создание портфолио». Я такое видел. В интернете.
— Ты вообще из подсобки выходишь только чашки переставлять, откуда ты знаешь про скам? — возмутился Белобрысый.
— У меня есть интернет, — спокойно сказал Ленни. — И я умею им пользоваться.
— Короче, — Белобрысый махнул рукой, — вы просто завидуете моей фотогеничности. Лохматый, ты со мной?
Лохматый дожевал чебурек, облизал пальцы и сказал:
— А чё, пошли. Если тебя там снимут, я буду твоим продюсером. Как у рэперов.
— Ты даже рэп свой нормально записать не смог, — заметил Рен.
— Зато легендарно! — отмахнулся Лохматый. — Тот трек до сих пор в ночном эфире крутят. Раз в год, но крутят!
— Его один раз показали в 2006 году, и это не рэп даже был, — сказал Ленни.
— И я до сих пор на этом живу! — гордо заявил Лохматый.
Белобрысый схватил Лохматого за рукав и потащил к выходу.
— В два часа! Не опоздаю! Всё, я модель! Запомните этот день! Это начало новой эры!
— Эры чего? — спросила Тамара Петровна, не поднимая головы.
— ЭРЫ КРАСОТЫ! — заорал Белобрысый и вылетел за дверь.
В кафе наступила тишина.
— Он вернётся через два часа, — сказал Ленни.
— Расстроенный, — добавил Рен.
— И без денег, — закончила Олив.
Тамара Петровна подняла голову, посмотрела на дверь и сказала:
— Дебилы. Конченые дебилы.
И продолжила мыть пол.
До кастинга оставалось четыре часа. Белобрысый решил, что ему нужен образ.
— Лохматый, я должен выглядеть как модель, — сказал он, стоя посреди их общей однушки. — Как думаешь, что надевают модели?
— Штаны, — сказал Лохматый, который уже открыл второй чебурек. — Или не штаны. Там по-разному бывает.
— Мне нужен стиль!
Белобрысый открыл шкаф. Там висели: худи-утка с глазом (его любимая, потому что утка смотрела на всех, кто к нему подходил), две футболки с аниме-девочками, спортивные штаны, джинсы с дыркой на колене (дырка была не для стиля, он просто порвал их, когда лез через забор), и костюм голубя, который он надевал для тиктока.
— Может, голубя? — предложил Лохматый.
— Нет, это несерьёзно. Мне нужен серьёзный лук.
— Тогда надевай утку. Она серьёзно смотрит.
Белобрысый задумался. Утка действительно смотрела серьёзно. Но он решил, что для кастинга нужно что-то более... модельное.
Он натянул джинсы с дыркой, надел белую футболку (без аниме, это было трудно), сверху накинул худи-утку, но не застегнул, чтобы было видно футболку. Получилось нечто среднее между «я случайно пришёл» и «я специально так выгляжу».
— Нормально, — сказал Лохматый. — А волосы?
Белобрысый подошёл к зеркалу. Его светлые волосы торчали в разные стороны, как будто он только что проснулся. Что, в общем-то, было правдой.
— Модели так и ходят, — сказал он. — Непричёсанные. Это называется «небрежный стиль».
— Ага, — кивнул Лохматый. — Как у меня после чебурека.
— Ты вообще не модель. Ты — палка с ногами.
— Зато я фотогиеничный, — парировал Лохматый.
— Ты вообще не умеешь фоткаться! Ты на всех фото с глазами как у сумасшедшего!
— Это мой стиль! — обиделся Лохматый. — Я загадочный!
Они поспорили ещё минут двадцать, потом Белобрысый решил, что пора выдвигаться. На улице было солнечно. Белобрысый надел солнцезащитные очки (которые купил в переходе за 200 рублей, с надписью «BOSS» на дужке) и почувствовал себя звездой.
— Слушай, — сказал Лохматый, когда они шли по проспекту. — А что ты будешь делать, если тебя возьмут?
— Стану известным! — мечтательно сказал Белобрысый. — Буду сниматься в рекламе, ходить по подиуму, получать деньги просто за то, что я красивый.
— Ты не красивый, — сказал Лохматый. — Ты ебанутый.
— Это тоже модель бывает! Смешные модели! Комики!
— Комики — это те, кто шутит. А ты просто дебил.
— Я дебил с фотогиеничным лицом! — поправил Белобрысый. — Это важно.
Они дошли до ул. Калинина, нашли дом 23. Это было старое здание, обшарпанное, похожее на то где дед Лохматого живёт. На двери висела табличка: «MODEL STAR AGENCY. Кастинг сегодня с 14:00 до 17:00. Вход свободный».
Белобрысый постучал. Дверь открыл мужик лет 45, лысоватый, в клетчатой рубашке, с лицом человека, который уже лет двадцать занимается тем, что разводит лохов. За его спиной виднелась маленькая комната с компьютером, принтером и дешёвым фоном для фото — серым, помятым, с пятнами.
— Вы на кастинг? — спросил мужик, оглядывая Белобрысого с ног до головы.
— Да! — сказал Белобрысый, выпячивая грудь. — Я модель! Очень фотогиеничный!
— А вы? — Мужик посмотрел на Лохматого.
— Я продюсер, — важно сказал Лохматый. — И личный водитель.
— У вас нет машины, — заметил мужик.
— Пока нет, но когда он станет звездой — куплю, — ничуть не смутился Лохматый.
Мужик пожал плечами и пропустил их внутрь.
В комнате уже сидели трое претендентов. Первая — девочка лет 17, худая, с длинными волосами и лицом, которое говорило «я хочу быть моделью, но мама сказала, что это несерьёзно, поэтому я пришла тайком». Второй — парень лет 25, в обтягивающей футболке, с накачанными руками и взглядом «я сейчас всех здесь порву, если вы не заметите мои бицепсы». Третий — девушка лет 30, с ярко-рыжими волосами, в леопардовом платье, с макияжем, который был видно за километр.
Белобрысый сел на свободный стул. Лохматый встал за его спиной, сложив руки на груди, как настоящий продюсер. Потом подумал секунду, достал телефон и начал снимать.
— Для истории, — пояснил он шёпотом. — Первый кастинг запечатлеть надо.
Но их промурыжили в коридоре почти два часа — мужик куда-то пропал, очередь стояла, претенденты скучали. Лохматый от нечего делать переключился на паука, который методично полз по стене в сторону выхода — явно умнее всех присутствующих. Снимал его минут двадцать, успел проникнуться, даже дал имя — Серёга. Серёга добрался почти до плинтуса, оступился и упал прямо под кроссовок Белобрысого.
— Стой! — прошипел Лохматый.
Поздно. Белобрысый переступил с ноги на ногу.
— Ты только что убил Серёгу, — мрачно сказал Лохматый.
— Кого?
— Неважно. Продолжай мечтать о своей карьере.
Тут наконец-то дверь открылась и мужик вошёл, все оживились. Он пошёл в сторону стола, на котором стоял компьютер, и сел
— Имя? — спросил мужик, садясь за компьютер.
— Алексей Попердушкин, — гордо сказал Белобрысый.
Девочка с папкой прыснула. Парень с бицепсами поднял голову и уставился на Белобрысого. Девушка в леопардовом оторвалась от зеркальца.
— Опыт работы? — продолжил мужик.
— Я снимаю тиктоки, — сказал Белобрысый. — У меня 1200 подписчиков.
— Это не опыт, — сказал мужик.
— А что, надо было в журналах сниматься? — обиделся Белобрысый. — Я только начинаю!
— Портфолио есть?
— Есть, — Белобрысый достал телефон, открыл свой тикток и протянул мужику. — Вот. Тут я. И тут я. И тут я с Лохматым.
Мужик посмотрел. На экране было видео, где Белобрысый орёт «ЖОПА» в пустом переулке. Потом видео, где Лохматый пердит в такт «Интернационалу». Потом видео, где они оба танцуют под какую-то хуйню в костюмах голубей.
— Это... — мужик замялся. — Это нестандартно.
— Я же говорил! — обрадовался Белобрысый. — Нестандартная внешность!
— Внешность тут не при чём. Ладно. Давайте сделаем тестовые фото. Стоимость пакета — 5000 рублей. В него входит 20 фотографий в трёх образах. После этого мы размещаем ваше портфолио в нашей базе, и вы получаете заказы.
— Погоди. А 3000 рублей за съёмку?
— Это после того, как вы попадёте в базу. Первые съёмки оплачивает модель. Это инвестиция в карьеру.
— Инвестиция? — переспросил Лохматый. — Ты чё, вкладываться должен?
— Ну да. У меня 5000 есть. На чебуреки откладывал.
— Так ты на чебуреки копил! — возмутился Лохматый. — А тут какая-то хуйня!
— Это не хуйня! Это моя карьера!
Парень с бицепсами усмехнулся.
— Слушай, друг, — сказал он, не отрываясь от телефона. — Тебя разводят. Это скам сто процентов. Я уже на трёх таких был. Сначала платишь, потом они говорят, что «клиент не подошёл», и всё.
— А вы зачем тогда пришли? — спросил Белобрысый.
— Мне делать нехуй. Плюс люблю смотреть, как лохов разводят. Типа развлечение.
— А вы? — Белобрысый повернулся к девушке в леопардовом.
Та оторвалась от зеркальца и сказала:
— Милый, я здесь уже третий раз. Каждый раз плачу по 5000, и каждый раз мне говорят, что «клиент не подошёл». Но я верю, что однажды повезёт.
— Это же лохотрон! — сказал Белобрысый.
— Я знаю, — спокойно ответила девушка. — Но вдруг?
Девочка с папкой сидела тихо. Ей было лет 17, и она явно не понимала, что происходит.
— А вы? — спросил её Белобрысый.
— Я... я просто хочу стать моделью, — прошептала она. — Мама не знает. Я взяла деньги из копилки. 5000. Это все мои сбережения.
Белобрысый посмотрел на неё. Потом на Лохматого. Потом на мужика за компьютером, который смотрел на них с лёгкой улыбкой человека, который знает, что эти лохи всё равно заплатят.
— Слушай, — сказал Белобрысый мужику. — А если я не заплачу?
— Тогда вы не попадёте в базу и не получите заказы.
— А если я сейчас сниму тебя на видео и выложу в тикток с подписью «лохотрон в центре Брянска»?
Мужик поменялся в лице.
— Это клевета. У нас лицензия, всё законно.
— Ага, — кивнул Белобрысый. — Ага, конечно. Лохматый, ты всё снимаешь?
Лохматый, который всё это время стоял за его спиной с телефоном, кивнул.
— Снимаю. С самого начала.
— Отлично. Значит, так, уважаемый. Мы уходим. И эта девочка с нами уходит. И если я узнаю, что ты продолжил свой лохотрон, я выложу всё в сеть. И у меня 1200 подписчиков. Это не много, но среди них есть журналисты. Один точно есть, я его с кефиром в очереди встретил.
— Это блогер, который снимает, как бабки дерутся за скидон, — уточнил Лохматый. — Но журналист.
Мужик побледнел.
— Вы не имеете права...
— Имею, — перебил Белобрысый. — Я модель. Я умею себя вести перед камерой. Пошли, Лохматый.
Он подошёл к девочке с папкой, взял её за руку и вывел из комнаты. Лохматый шёл следом, не переставая снимать.
Девушка в леопардовом проводила их взглядом, потом повернулась к мужику:
— А мне можно вернуть деньги за прошлые разы?
— Это было давно.
— Это было две недели назад. Я сейчас позвоню своему адвокату. Он у меня бывший. Злой.
Парень с бицепсами убрал телефон, встал и вышел, даже не оглянувшись.
Белобрысый, Лохматый и девочка с папкой вышли на улицу. Солнце уже садилось.
— Ты... ты правда журналиста знаешь? — спросила девочка, глядя на Белобрысого снизу вверх.
— Нет, — честно сказал Белобрысый. — Я просто врал. Но он-то не знал.
— А что теперь будет?
— Ничего. Ты иди домой, неси деньги обратно в копилку. И маме скажи. Она, может, и против, но хотя бы знает.
Девочка кивнула, сжала папку и побежала в сторону остановки.
Белобрысый и Лохматый остались стоять у обшарпанного здания.
— Ну что, — сказал Лохматый. — Модель не вышла.
— Выходит, — сказал Белобрысый. — Я же спас ту девочку. Это типа героический поступок. А герои — это тоже модели. Ну, иногда.
— Модели — это которые на подиуме ходят, а не лохотроны разгоняют.
— А я разгонял. Красиво. На камеру. Значит, я всё-таки модель. Просто другого жанра.
Лохматый задумался.
— Тогда я продюсер, который помог модели разоблачить лохотрон. Это повышает мою репутацию.
— Ты даже чебурек свой не доел, когда мы выходили, — напомнил Белобрысый.
— Я его в карман положил, — Лохматый достал из кармана спортивных штанов надкусанный чебурек. — Вот он. С тобой.
— Ты дебил, — сказал Белобрысый.
— Я продюсер, — ответил Лохматый, откусывая чебурек.
Они пошли обратно в «Соловей».
В кафе было тихо. Ленни расставлял чашки — ровно, как всегда. Рен протирал кофемашину. Олив сидела за столиком и листала меню, хотя знала его наизусть. Тамара Петровна мыла пол у входа и делала вид, что не ждала их возвращения.
Когда Белобрысый и Лохматый вошли, все подняли головы.
— Ну? — спросил Рен. — Где твоя модельная карьера?
— В разработке, — важно сказал Белобрысый. — Я прошёл кастинг.
— Прошёл? — удивился Ленни, отрываясь от чашек.
— Ну, не совсем. Там был лохотрон. Я его разоблачил. И спас девочку. И теперь я модель-разоблачитель.
— Это не профессия, — сказал Ленни.
— Это призвание, — поправил Белобрысый.
Олив подошла, обняла его за плечи.
— Ты молодец, что девочку спас. А моделью ты всё равно не станешь.
— Почему?
— Потому что ты страшный. Но добрый. И это важнее.
— Я не страшный! — возмутился Белобрысый. — Я фотогиеничный!
— Ты дебил, — сказала Тамара Петровна, не поднимая головы. — Но сегодня ты дебил, который не дал себя развести. Это уже прогресс.
— Слышите? — обрадовался Белобрысый. — Тамара Петровна меня похвалила! Это вообще историческое событие!
— Не обольщайся. Завтра ты снова будешь дебилом. А сегодня просто повезло.
Рен улыбнулся и покачал головой.
— Ленни, а помнишь, ты говорил, что он вернётся через два часа расстроенный?
— Я ошибся. Он вернулся довольный. И без денег. Но с историей.
— С историей, которая войдёт в легенды володарских пердунов! — заорал Белобрысый, вскакивая на стул. — Я, Белобрысый, разоблачитель лохотронов, спаситель невинных девочек, будущая звезда тиктока и просто фотогиеничный человек!
— Слезь со стула, — сказала Тамара Петровна, поднимая швабру. — Я только пол помыла.
— Я модель! Я имею право на подиум!
— Подиум — это не стул! Слезай, кому сказала!
Белобрысый спрыгнул, но не удержал равновесие и упал на Лохматого. Тот, который жрал чебурек, поперхнулся и начал кашлять. Олив заржала. Рен закрыл лицо руками. Ленни поставил чашку на стойку и посмотрел в потолок с выражением «за что мне это, господи, я же просто хотел делать кофе».
Тамара Петровна вздохнула, оперлась на швабру и сказала:
— Всю жизнь на заводе проработала, в котельной, в цеху — и нигде не было таких дебилов, как в этом чёртовом кафе. А я ещё думала, что на пенсии отдохну.
— Тёть Там, — сказал Лохматый, прокашлявшись. — А ты нас любишь?
Тамара Петровна посмотрела на него. Потом на Белобрысого, который сидел на полу и ржал. Потом на Олив. Потом на Рена. Потом на Ленни, который переставлял чашки с видом мученика.
— Люблю, — сказала она. — Как бородавку на жопе. Вроде и мешает, а вырезать жалко.
И пошла в подсобку — пить чай и надеяться, что завтра в «Соловье» будет хоть немного тише. Но она знала: не будет.
На следующий день Белобрысый пришёл в кафе с новой идеей: он решил, что Лохматый станет бодипозитив-моделью.
— Лохматый, мы с тобой будем сниматься вместе. Ты — большой, я — длинный. Нас возьмут в рекламу одежды для нестандартных фигур.
— У меня фигура стандартная, — сказал Лохматый. — Стандартная для человека, который жрёт чебуреки 20 лет.
— Это и есть нестандартность! — обрадовался Белобрысый.
Рен, который проходил мимо с подносом, остановился.
— Ты вчера разоблачил лохотрон. Сегодня ты хочешь в него вписаться?
— Это другой лохотрон! Там настоящие деньги!
— Там тоже деньги, — заметил Ленни из-за стойки. — Только твои.
— А вот и нет! — Белобрысый достал телефон. — Я нашёл объявление: «Требуются пары для семейной фотосессии. Оплата — 10 000 рублей». Мы с Лохматым как раз пара!
— Какая пара? — спросила Олив. — Вы даже не семья.
— Мы семья по духу! Мы братья по разуму! Точнее, по его отсутствию.
— Это точно, — сказала Тамара Петровна из угла. — У вас двоих один разум на двоих. И тот где-то потерялся.
— Не мешай моей карьере!
— Какая карьера? Ты вчера едва не отдал последние деньги за фальшивое портфолио.
— Но не отдал! И девочку спас! Я теперь герой!
— Герой, у которого нет денег, нет работы и нет мозгов, — подвела итог Тамара Петровна.
Белобрысый насупился.
— Вы просто не понимаете моего величия. Лохматый, пошли. Мы сами найдём, где нас оценят.
Они встали и направились к выходу.
— Вернётесь через час, — сказал Ленни, не поднимая головы.
— Через два! — бросил Белобрысый.
— Через полтора, — сказал Рен.
— Через двадцать минут, — сказала Тамара Петровна. — Потому что чебуреки кончились, а Лохматый без них долго не выдержит.
Дверь за ними закрылась. В кафе снова стало тихо.
— Через сорок минут, — сказал Ленни.
— Спорим на чашку? — спросил Рен.
— Идёт, — кивнул Ленни.
Они вернулись через тридцать пять минут, потому что Лохматый вспомнил, что забыл на столе недоеденный чебурек, и развернулся на полпути.
Ленни выиграл чашку. Он поставил её на самое ровное место на полке и улыбнулся.
— Это моя. Честно выигранная.
Рен только покачал головой и пошёл готовить кофе. А Белобрысый с Лохматым уже сидели за своим столиком и строили планы на следующую авантюру.
Потому что в «Соловье» всегда так. Кто-то работает, кто-то отдыхает, кто-то переставляет чашки, а кто-то — два конченых дебила — пытается стать моделями, разоблачает лохотроны и возвращается через полчаса за забытым чебуреком.
И Тамара Петровна права: они как бородавка на жопе. Вроде и бесят, а без них скучно.
Конец.
